Третья положительная
Анна лежала на верхней полке плацкартного вагона, уставившись в потолок. То представляла, как встретится с Денисом, как он обнимет её, то механически считала стук колёс на стыках, пытаясь уснуть. Где-то в конце вагона снова заныл ребёнок, и женщина на нижней полке заворочалась, громко вздохнула — будто этот вздох мог заставить младенца замолчать.
Наконец, плач стих, и вагон погрузился в сон. Все, кроме Анны.
— Та-да-дам, та-да-дам, — гудели колёса.
— Четыреста двадцать один, четыреста двадцать два, — бормотала в такт Анна.
«А вдруг он забыл меня?» — мысль сбила её со счёта. — «Год прошёл. Он позвонил лишь раз, пробормотал пару ничего не значащих фраз. Но если бы не любил, вообще бы не позвонил…» Анна поёрзала на жёсткой полке, успокаивая себя.
«Жаль, что в армии нельзя с телефонами. Хоть бы переписываться разрешали — лучше, чем эти бумажные письма. Ничего. Скоро увидимся, наговоримся…» Широко зевнув, она закрыла глаза.
Поезд нёсся сквозь ночь, вагон качало, будто колыбель. Анна покачивалась вместе с ним. Ещё один зевок — и она провалилась в долгожданный сон.
Её разбудил гул голосов. Ребёнок снова плакал, пассажиры шевелились в полутьме. Анна приподнялась на локте, глянула вниз.
— Проснулась? Сейчас приедем, через полчаса, — сказала женщина снизу. Она сидела у столика, допивая воду из пластиковой бутылки.
Анна спрыгнула вниз, выглянула в проход. К туалету выстроилась очередь. Решила потерпеть. Натянула сапоги, куртку, схватила сумку и вышла в тамбур. Здесь было пусто. За окном мелькали огни посёлков, знакомые станции. А сердце рвалось вперёд, обгоняя поезд…
***
После школы Анна уехала в Нижний Новгород — учиться в мединститут. Можно было остаться ближе, но в Нижнем жил дядя, согласившийся приютить её на первое время. Да и институт славился не хуже столичных.
С Денисом они начали встречаться в одиннадцатом классе. Жили в одном дворе. За одно лето он вытянулся из невзрачного подростка в статного парня — смуглый, с пшеничными волосами, серыми глазами и губами, один уголок которых вечно приподнят, будто насмехается. Анна влюбилась мгновенно. Готова была отказаться от мечты, лишь бы не уезжать, но он всё равно уходил в армию. Отец держал автосервис, где Денис пропадал вечерами. Будущее его было предопределено.
Учёба давалась тяжело — латынь, бесконечные зачёты… На проводы Дениса Анна не успела. Попрощались по телефону. Писать он не обещал. «Кто сейчас пишет письма? Да и год пролетит». Пообещал звонить. Позвонил всего раз — на день рождения. Ничего особенного не сказал, но она две недели ходила окрылённая.
***
Тамбур заполнился людьми, все торопились выйти. За окном замелькали огни родного города.
Мама встретила её крепкими объятьями.
— Отец на работе, не знает, что ты приехала. Раздевайся. Я сейчас отпрошусь, вернусь. Чайник ещё тёплый, — тараторила мать, то и дело обнимая дочь.
— Я не устала. Мам, ты Дениса видела? — спросила Анна.
— Как не видеть, в одном дворе живём, — вздохнула мама.
Вздох этот Анне не понравился.
— Что случилось?
— Каждый день вижу, как Ленка к нему шныряет. Глаза б мои её не видели. Всегда она мне не нравилась. Липучка. Раньше к тебе липла, теперь к Денису. — Мать не заметила, как побледнела дочь. — Видела его мать в магазине. Три пакета набрала, еле тащит. «Куда столько?» — спрашиваю. А она как выпалит: «Свадьба завтра!» Вот так, доченька. Ни парня, ни подруги. Не хотела по телефону говорить, расстраивать. Даже отговаривала приезжать, но отец не позволил.
Анна окаменела. Она так спешила, так мечтала… Слёзы капали на пол. Мать обняла её, шептала утешения, но Анна не слышала. «Свадьба завтра. Ни парня, ни подруги…» — гудело в ушах.
— Не плачь, не стоит он тебя. Ты врачом будешь, а он в масле ковыряться. Вот счастье Ленка себе отхватила. Не будет им добра, помяни моё слово. Беременная, говорят… Тьфу!
Мать ушла, а Анна, придя в себя, позвонила Ленке.
— Привет, Ань! Ты приехала? Я замуж выхожу! Приходи завтра в «Ласточку»… Ты здесь?
Анна молча положила трубку.
Утром к соседнему подъезду подъехали две иномарки. Мужики в костюмах украшали их цветами. Анна всматривалась, надеясь увидеть Дениса. Он вышел позже, с родителями. Она ждала, что он глянет в её сторону, но нет. Все сели в машины и уехали. За Ленкой.
Анна металась по квартире, то рыдая, то стискивая зубы. Потом распахнула шкаф. Все наряды остались в Нижнем. На глаза попало платье с выпускного. Она надела его.
— Ты куда? Не на свадьбу ли? — вошла мать.
— Хочу им в глаза посмотреть, — прошипела Анна.
— Не рви себе душу. Уже ничего не изменишь…
Но Анна не слушала. Натянула грубые ботинки, куртку, из-под которой торчал подол платья, замотала шею клетчатым шарфом. В зеркале её отражение напомнило сумасшедшую.
— Доченька, ты в этом пойдёшь?!
Анна подумала переодеться, но знала: если задерОна вышла на улицу, ее платье развевалось на холодном ветру, и, шагая к «Ласточке», Анна поняла — этот день останется в её памяти навсегда, как последний вздох давно забытой любви.
