Дневник Жени
Говорят, родители любят всех детей одинаково. Наверное, где-то так и есть. Только не в моей семье.
Родители — Романовы — ждали ребёнка. Отец мечтал о сыне — наследнике, опоре, продолжателе фамилии. Мама, любя его, изо всех сил старалась угодить. Имя для мальчика выбрали сразу — Евгений, Женя.
А что если девочка? Даже не думали. Но, как говорится, строит человек планы, а Бог смеётся.
На УЗИ врач улыбнулась:
— Девочка. Никаких сомнений!
Мама не поверила:
— Доктор, перепроверьте, пожалуйста! Мальчик у нас должен быть!
— Да нет же, девочка. Чётко видно!
Выйдя из кабинета, мама позвонила отцу. Он ждал звонка, насколько знаю. Гудки длинные, и пока он не ответил, мама решила не огорчать его правдой.
— Мальчик? — сразу спросил отец.
— Ребёнок не повернулся, не разглядели… — проговорила мама.
Перед самыми родами отец начал присматривать коляску «мужских» цветов и заглядываться на машинки в детских магазинах. Тогда мама и созналась:
— У нас будет девочка.
— Ничего, — тут же нашлась мама. — Девочки с пелёнок нянчат младших. Подрастёт — поможет с братиком. В следующий раз точно сын будет!
— Только возни с ними… — пробурчал отец.
И вот я родилась. Евгения, Женя, Женька.
Одежду мне покупали нейтральную — чтобы потом брату досталась. Никаких бантов, розовых платьев. В садике на утренниках я в платье чувствовала себя не в своей тарелке и торопилась переодеться.
Отец вёл меня в сад молча, шагал так широко, что мне приходилось бежать, цепляясь за его руку. Я не любила эти прогулки — каждый раз чуть не плакала.
В четыре года мама снова забеременела. Она так хотела подарить мужу сына, что даже не стала узнавать пол на УЗИ.
— Боюсь, если опять девочка, он расстроится… — призналась она врачу.
— Не волнуйтесь. У вас будет мальчик, — успокоила та.
Мама чуть не подпрыгнула от радости и тут же позвонила отцу.
Я этого, конечно, не помню, но родители столько раз пересказывали историю, что мне кажется, будто сама видела, как её круглый животик дёрнулся вверх.
Родился Алёшенька. На фото у роддома отец стоит с ним на руках, гордый, как полководец. Мама сияет.
А я? Я осталась не у дел. Вскоре меня и вовсе отвезли к бабушке на другой конец города.
— Они меня не любят. Всё из-за Алёшки… — жаловалась я бабуле.
Меня звали Женькой, его — Алёшенькой.
Бабушкин дом стал для меня раем. Они с дедушкой души во мне не чаяли. Мама приезжала редко — брат требовал внимания. Когда она появлялась, я ходила за ней по пятам.
— Скоро Алёша подрастёт, заберу тебя, — говорила мама.
И я ждала школы, как Нового года — ведь тогда вернусь домой.
Но когда родители приехали за мной, я расплакалась — расставаться с бабушкой было больно. Та пообещала забирать меня на каникулы.
Школа мне нравилась, но без бабушки было тоскливо. Мама вечно занималась Алёшкой. Мы с братом жили в одной комнате. Он таскал мои карандаши, рисовал в тетрадях, а виновата оказывалась я.
— Сама виновата! Куда ранец бросаешь?
Каникул ждала как спасения.
— Ба, можно я у тебя останусь? — просила я.
Но бабушка отговаривала:
— От родителей отвыкнешь. Да и школа далеко…
Когда я училась в десятом, умер дедушка. Бабушка осталась одна. Я уговорила маму отпустить меня к ней — поддержать, помочь.
Мама не сопротивлялась. С братом мы не ладили, в одной комнате стало тесно.
Так я снова у бабушки. В школу ездила в переполненном автобусе — переходить на другой конец города смысла не было.
После школы поступила в институт. На третьем курсе бабушка простудилась… и не оправилась.
На поминках мама завела разговор:
— Возвращайся домой. Квартиру будем сдавать. Деньги лишними не бывают.
— Никуда не поеду! — огрызнулась я. — И квартиру не отдам!
Позже, разбирая бабушкины бумаги, я нашла завещание. Квартира — мне. И сберкнижка. В письме бабушка объясняла: деньги — на госпошлину.
Я плакала, глядя на её округлый почерк:
— Спасибо, бабуля… Никому не отдам.
Через пару недель мама снова завела тему квартиры. Я показала завещание.
— Вредная старуха! — вспыхнула мама. — Алёша же тоже наследник!
— Он её пять раз за жизнь видел! — крикнула я. — Вы меня к ней сбагрили, а потом, когда забрали, ваш Алёшка рвал мои тетради, а мне доставалось!
Мама ушла, хлопнув дверью.
Я перевелась на заочное, устроилась в салон связи. Через полгода оформила наследство. Мать в суд не подала — то ли юристы отговорили, то ли передумала.
Прошло два года. Алёша окончил школу, и мама снова на пороге:
— На бюджет не поступит. Нужны деньги…
— А я тут при чём? — пожала плечами я.
— Эгоистка! Это твой брат!
— Вы на меня ни копейки не тратили! Даже когда я с вами жила, бабушка с дедушкой одевали меня. Теперь я ему что-то должна?
Мама ушла ни с чем. Потом приходила ещё — уговаривала продать квартиру, купить что-то меньшее, а разницу отдать им.
Алёша всё же поступил. Но мать не успокоилась. Однажды она явилась с миром. Я обрадовалась — чувство вины грызло меня. Однако быстро поняла, в чём дело.
— Алёша влюбился. Девушка беременна. Пусть живут тут, а ты — у меня…
Я вздохнула.
— Ладно. Пусть придут, посмотрят.
На следующий день брат с невестой осматривали квартиру. Девушка морщила нос:
— Тут же ремонт нужен! Как ты тут живёшь?
Я пошла ставить чайник. Вернувшись, услышала их разговор:
— Ты серьёзно хочешь тут жить? Конура!
— Тихо! Сначала переедем, а потом уговорим Женьку продать. Купим новую, побольше…
Я ворвалась в комнату:
— Вон отсюда! Ничего я не продам!
Им пришлось ютиться у мамы. Денег не хватаСо временем Женька вышла замуж, родила дочку и назвала её в честь бабушки — Александрой, а когда дочь подросла, рассказала ей историю старой квартиры и о том, что настоящая любовь не измеряется квадратными метрами.
